В моем представлении отпуск - это отдых в пансионате среднерусской полосы: трехразовое питание, тишина, интересная книжка и телевизор по вечерам. Благоговение к бывшим цэковским пансионатам и санаториям, видимо, передалось мне по наследству, когда такой отдых считался современным аналогом средиземноморского. Прошло время, миновала перестройка, как-то пережили приватизацию. Все также над входом в столовую пансионата висит поблекший плакат: "Позаботьтесь о своей душе, а мы позаботимся о вашем теле". Хорошо помню непременную очередь на весы и даму с нарушенным обменом веществ, которая постоянно пыталась обвесить самое себя. Но прочие дамы неутомимо восстанавливали справедливость и истинный вес дамы-обвесчицы. По вечерам несколько человек обычно играли в холе в картишки. По утрам кто-то пытался бегать, демонстрируя силу воли и новые заграничные кроссовки. Спустя пятнадцать лет я снова приехал сюда. В этом пансионате я познакомился со своей будущей женой.

В тот уже далекий день отдыхающие, как обычно, завистливо мусолили самые типичные интеллигентские темы: кто из нашего правительства и сколько народного добра украл и кому какие льготы за это положены. Мужчины интеллигентного вида натурально изображали искреннее негодование по поводу несправедливого дележа народного добра. Если бюджет - это один карман, говорили они, то почему мы все в этом кармане не можем хоть как-нибудь устроиться. Эта загадка для людей, не обогащенных экономическим образованием, была моментально разгадана, стоявшей неподалеку дамой примерно, 25 лет: "Сколько у государства не воруй - все равно своего не вернешь". Надо сказать, что когда женщина вступает в разговор и произносит первую умную фразу, джентльмены, обычно, меняются в лице - им кажется, что заговорила табуретка или тумбочка. Впервые столкнувшись с интеллектом в короткой юбке, мужчины забыли, о чем только что говорили. Они обступили даму и засыпали ее типичными вопросами и предложениями. Мужчины рядом с ней выглядели на много лет вперед ошеломленными. Началась половая истерия. Мне стало скучно, и я двинулся в сторону моря.

За ужином дама подсела ко мне за столик и поинтересовалась, почему я избегаю ее общества. Я честно ответил, что душевно к ней не расположен. Ответ был настолько интригующим, что она проявила ко мне неподдельный интерес, и остаток отпуска мы провели вместе. Не то, чтобы я был неотразим. Неотразимым был скорее номер люкс, где я проживал, и всё, что из этого в те времена следовало, а именно социальный статус - первичный мужской половой признак. Посему я привык, что при близком знакомстве моя работа в городской администрации уже давно позитивно воспринимается слабым полом. Что до зримых половых признаков моей дамы, то они были таковы, что когда она начала со мной дружить, окружающие воспринимали это исключительно как акт милосердия с ее стороны. После первого медового полумесяца в глубине души я уже был согласен с отдыхающими и понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Однако, на мне лежала семейная миссия по передаче генетического материала. Короче, как в анекдоте: мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус. Мы тоже продолжали встречаться и, наконец, поженились.

Главное в семейной жизни - не доставать их. Каждый раз, когда во время скандала, она заявляла, что уезжает к матери, я с готовностью давал ей деньги на билет. Но она всегда находила предлог, чтобы отложить отъезд. Наиболее популярным предлогом был шопинг - оно и понятно: не с пустыми же руками ехать к родне. Кстати, скорость передвижения моей жены по магазину 200 долларов в час. Возможно, поэтому со временем мое здоровье ухудшилось, особенно, со зрением стало плохо - денег не вижу. Совсем.

Дома жена безрезультатно пыталась сделать из меня гибрид вибратора с банкоматом. Меня это всегда не устраивало. Вернее, устраивало, но не настолько регулярно. Не мудрено, что скоро я попытался найти отдушину в мужских компаниях. Возвращаясь с гулянок, вешал ей лапшу на уши. А она мне эту лапшу на рога наматывала. Когда узнал об изменах - зачесались руки, а взглядом все чаще стал натыкаться на здоровенные булыжники. Считается, что простым камнем можно подбить женщине глаз. Драгоценным - сердце. Но старые мудрые люди говорят, что лучше все-таки глаз. Игнорировать мудрое наследие нельзя, и я добросовестно ему последовал. Все сразу нормализовалось. Это еще раз доказывает, что значение разговоров в решении семейных проблем сильно преувеличено. Одним словом, семейная жизнь шла своим чередом. Я бесстрашно хватал взятки, чтобы латать семейный бюджет и осыпать её дорогими подарками. Она продолжала любить меня вечно - вплоть до ареста.

Конфискации удалось избежать - задним числом всё переписали на жену. Может быть поэтому, после освобождения она обрадовала прямо с порога: "Вот тебе мыло душистое, а вот и веревка пушистая". Жить стал на чердаке - квартира осталась, объявившей себя беременной жене и её новому сожителю-рэкетиру. Друзья растворились. Пропил почти все, что осталось после развода: альбом с марками, будильник и шторы. Остался старенький компьютер. Я на дне. В угаре пишу матерные частушки. На трезвую голову несу их в журнал для детей. Редактор говорит, что получается талантливо. Материала хватает. Хожу за ним на свадьбы, юбилеи и т.п. Иногда такое услышишь, что требуется время для переосмысления. Работы много: спасибо ото всех россиян - от буквально русских до вымирающих народов севера, которые сами виноваты, что не умеют расщеплять алкоголь. Хотя пора бы им и научиться. Гонорары - в ближайшую палатку. И снова на пьяное мероприятие, и снова пишу.

Однажды издалека наблюдал за своей бывшей суженой - довольна и счастлива. Видимо у рэкетира дела идут в гору. Говорят, рэкетиры - это что-то вроде санитаров леса: на сильного противника они не задираются, даже наоборот, расчищают ему дорогу от слабых, больных и никчемных. Правда, часто с рэкетирами конкурирует милиция. Рынок есть рынок, ничего не поделаешь - капитализм. Случается, что молодой романтично настроенный сотрудник милиции вступится за обиженных и угнетенных бизнесменов, причем, совершенно бесплатно. По незнанию. Может он как лучше хотел. Поймают такого молодого человека коллеги и под покровом темноты аргументировано ему докажут, что напрасно он так хотел. И вот уже всё возвращается на круги своя.

Когда долго стоишь в луже, твои ноги превращаются в ласты. Надо было приспосабливаться, и я со временем приспособился. Как губка впитывал фольклор и, вскоре, сам стал его исполнять. Посыпались заказы и приглашения. Завел новые знакомства. Ожили старые друзья. Купил жилье и прибарахлился. Однажды после концерта ко мне в гримерную заходят санитары леса во главе с сожителем моей бывшей. Лица явно серьёзные. Объясняют мне кому и сколько я должен платить. В процессе разговора они почему-то называют требуемые суммы "алиментами", а я никак не могу сообразить, где, в таком случае, мои дети. Наконец, выясняется, что у сожителя уже не хватает незаконно нажитых средств на содержание моей бывшей жены и её очаровательных детишек. Выясняется, что теперь мой святой долг финансировать их воспитание и образование. В ответ на справедливое возмущение мне терпеливо разъясняют, что жадность - это прошлое человечества, а с прошлым надо расставаться с улыбкой.

Вечером позвонила моя бывшая и проинформировала, что пока я безответственно сидел в тюрьме, она два раза успела родить и сейчас ждет очередного пополнения. Ловлю себя на мысли, что отношение к женщинам безвозвратно испорчено. Убежден, что действовать с этим совершенно противоположным полом надо как оккупант с завоеванной территорией. В полночь приперся её пьяный сожитель Стёпа. Два часа жаловался на жизнь. Стёпа говорил, что сев в тюрьму я его подставил и теперь он должен жить с моей стервой, и я, как порядочный человек, должен компенсировать это неудобство. Затем вломилась стерва и устроила скандал за то, что я споил сожителя и отравил ей всю жизнь. До утра выслушивал от них претензии. Затем вытолкал обоих и лег спать.

А через пару дней вся улица наблюдала картину расставания. Видимо Стёпа всё же успел добежать до перекрестка, когда она настигла его на джипе, посбивав по дороге мусорные бачки и протаранив чьи-то новенькие жигули. Стёпа, не оглядываясь, пробовал лягнуть ногой джип. Но силы были неравны: грозному рэкетиру наотмашь дали в репу, засунули в джип и увезли. Вот так в жизни всегда, подумал я, - сначала он домогается её, потом она, сшибая всё на своём пути, несётся за ним. На месте короткой погони остался ошалевший владелец разбитых жигулей, потрясенный случившейся на ровном месте бедой. Во дворе собирались соседские мужики. Их добивало, в конечном счете, не известие о горячо набитой морде и не показательная расправа над собратом - вовсе нет. Все это было, конечно, плохо, но не шло ни в какое сравнение с перепорченным автомобилем. Изуродовать машину - вот настоящее варварство, которое нельзя простить ни одной женщине.

Я устал. Подумалось, что непременно надо взять отпуск. В моем представлении отпуск - это отдых в пансионате среднерусской полосы: трехразовое питание, тишина, интересная книжка и телевизор по вечерам. Спустя пятнадцать лет я снова приехал сюда. В этом пансионате я познакомился со своей будущей женой.

 Обсудить на форуме